218 views

Записки из … Игрок.

Автор: , 27 Фев 2018

казино

ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА

Записки из … Игрок.

Игрок плакал.
Немного неприятно было смотреть на физически, по виду, сильного мужчину, безвольно льющего слезы, неумело растирая их по щекам, пуская при этом еще и пузыри.
Игрок поселился у нас позже меня. Он занял место, освободившееся после Доброго Волшебника Гудвина. Так себя величал пятидесятилетний, с постоянной улыбкой на лице, крепкий мужичок, занимавший раньше кровать, которая теперь досталось Игроку. Волшебником он не был. Скорей неплохим фокусником-самоучкой. Фокусы он мог показывать с чем угодно. С тряпочкой, с ниткой, с кусочком бумаги, просто с пустыми руками. Артистичен, хотя всю жизнь проработал бригадиром строителей-сантехников. Гудвин попал сюда после очередного долгого, беспробудного запоя и со дня на день ожидал выписки. Но ждать ему уже при мне пришлось почти полгода.
Наконец настал для него счастливый день, Гудвину дали добро на выписку.
Я помню, как Гудвин весь день сидел у окна, ожидая кого-нибудь из своих близких, кто приедет за ним. Впервые, за все время его пребывания здесь, к вечеру его улыбка до ушей куда-то убежала, фокусника тяжело было узнать. Никто в этот день за ним не приехал. Но на второй день Гудвина все же забрали. Он долго прощался, дождался своего приемника на кровать, напутствовал того.
— Эта кровать счастливая! С нее все отправляются домой быстро.
Крепыш с несчастными глазами, и большим пакетом в руках, прошел на свое место, и в одежде завалился на выделенную ему кровать.
Окрестил его Игроком доктор на следующее утро, во время обхода.
Имея за собой солидную торговую фирму, располагая неплохим запасом денежных средств, Игрок за неделю спустил в казино все. В том числе проиграл свой большой загородный дом. В течение недели, он выходил из игрового зала лишь за тем, что бы пополнить карманы наличными.
На вторую неделю его из казино забрала милиция, приглядевшись, отправила в медвытрезвитель, хотя он был трезв, как стеклышко. А оттуда его доставили к нам. Игрок… Стыдно, я всех знаю у нас в палате по именам. Гудвина звали дядя Вася, Забавника Олегом, да и Забавник это не кличка, а фамилия. Игрока я не знаю, как звать до сих пор. Все, в том числе и я, величают его только Игроком.
Он был молчалив, иногда перекидывался с кем-нибудь парой фраз, и всё, снова рот на замке.
На вторую неделю у него появился большой кусок ватмана, и пара наборов цветных фломастеров. Игрок стал рисовать. Посмотрев на его художества, понять, что там нарисовано, было невозможно. Разноцветные пятна и линии. Но на наши вопросы он отвечал уверенно.
— Это лес.
Лесом было зеленое пятно.
— Это граница моего участка.
Ломаная, кривая линяя, с не смыкающаяся концами.
— Это дом. Мой дом.
Дом был уже собственностью другого хозяина, но на ватмане он еще существовал в его собственности, как пятно серое. Рисовал он мало. Пару штрихов за день. Остальное время он всматривался в свое творение, и что-то сам себе шептал, шевеля губами. И так на протяжении нескольких месяцев.
А сегодня он плакал.
Какой-то урод, в соседней палате, ткнул два раза авторучкой в оголенную ногу медсестры чуть ниже подола халата. А так как халатик был короток, его посягательства пришлись почти в мягкое место. Санитары пробежались по тумбочкам и отобрали у всех карандаши, авторучки и фломастеры. Надо было отобрать бы еще зубные щетки и в столовой не давать ложек и вилок. Пусть едят руками. Принести из столовой вилку в палату было пару пустяков, а от двух ударов вилки, ран было бы в четыре раза больше. Халатик надо подлинней тутошним женщинам надевать. Не в женском они монастыре.
В следующее дежурство халат потерпевшей действительно стал подлиннее. Но лишь на время заживления ран. После чего халат стал таким же, каким был до посягательства на целостность ее шикарных форм. Заметив, что многие шарят глазами в поисках ран, халат медсестра в следующее дежурство еще укоротила, приоткрыв пару точек.
Вот так!
Одна, глупышка, не знаю перед кем, открывает здесь свои прелести, глупая, второй, чисто урод, нашел куда ткнуть авторучкой. А Игрок плакал.
Через два дня, фломастеры у него появились снова. И он, зная, что я чего-то черкаю в своей тетради, принес мне синий фломастер.
— А тебе?
— А зачем мне синий?
— Небо.
— До неба, — он вздохнул, — я надеюсь, мне еще далеко.
Я тоже надеюсь на это.
— Вода, река.
— Реки и озера рядом с моим домом нет, так, маленький бассейн, пока тоже не до него, потом посмотрим.
Получив из его рук орудие труда, я решил записывать не только лишь мысли и фразы. Тем более не очень то я сам и мои соседи фонтанировали ими. Мне захотелось описать нас и нашу жизнь здесь. И решил начать с Игрока. Но начав, подумал, почему с него? Надо начинать с себя. Так и поступил. Затем произошло несчастье с Забавником. Вот, наконец, дошли руки дописать о том, с кого хотел прежде начать. Фломастер давно уже поменял на новую шариковую ручку. Санитары рейдов по тумбочкам больше не делали.
Шли дни. Игрок колдовал над ватманом, Гарик, его сосед, их кровати стояли рядом, безотрывно смотрел в окно, о нем в следующий раз, кровать по другую сторону от Игрока, постель Забавника, пока еще пустовала.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА

About the author

Комментарии

Ваш отзыв